Приятели распарились в бане.

- Дружбы не бывает, - с надрывом в голосе сказал Петр Ильич – известный психиатр, утирая слезу, - за мир без психов!

- За вас ребята! Я в верю только в мужскую дружбу, - кивнул, прослезившись, Шаймиев майор убойного, я за дружбанов всё отдам! Милиционер один верил в настоящую мужскую дружбу и не забывал об этом напомнить окружающим.

Я, директор строительного холдинга, улыбнулся до ушей и добавил:
- За нас, везучих и красивых!

Откинувшись в креслах, мужчины как сытые тигры курили тонкие сигареты и наслаждались попкорном. Допив коньяк, стали травить байки. Недостатка историй не случалось.
Первым начал психиатр.

- Вспомнилось мне, - лениво потянулся Петр, - был у меня пациент, с виду нормальный в доску, а сам контуженный по колено. Привозят этого дерганого, чуть казённую усмирилевку не порвал, а сам шибздик метра полтора от потолка ростом. Диагноз типичный - слышит голоса, типа просят о жизни рассказывать. Нашептывают всякое недоброе.

- Прости, друг, но разве слышать это уже болезнь? – спросил мент, делая акцент на слове «друг».
- Не болезнь, но таким вопросом озабочены только шизофреники и коневоды … вековая практика. Их весной и осенью приходит колоннами.Подкололи его ненавязчиво так, чем было. Возможности медицины безграничны - ограничены возможности пациентов. Денек посидел под койкой, шутить пытается, в утку срать отказался, санитарок за жопу покусывает, хочет жрать за двоих – на поправку дело значит. Вызываю:
- Демонов и прочую нечисть слышишь - видишь?
- Демонов, - говорит,- нет. Жену искать надо, – и костяшки на кистях нервно разминает.
Понаблюдал пару дней. Заказов на органы не было, пришлось отпустить.
Через два дня попадает снова – оторвал обои со стены, ногти до костей стёр, ругался нецензурными словами полового значения. Поговорить не удалось, кризис глубочайший. Мне настолько интересно стало, что я съездил к нему на квартиру.
Даже стерильная фомка не понадобилась - пациент жил без дверей. Жена украла при разводе. Крепкая семья состоит из одного человека, даже психически убитого. Походил я около стен, постучал по ним сам. Везде гробовая тишина хоть перепонки режь. И вдруг … испугался, слышу: как Черноморец сыграл, братишка? Давай споем про счастье, про удачу …

Несколько раз это повторилось. У страха глаза хоть и велики, но слабый мочевой пузырь ... нассал в ботинки и это при такой-то практике.

- Ты кто? – спросил я стену.
- Я гений. Просто гений.
- Вы слишком беспокоитесь, - сказал я как доктор, - вот я вам выпишу транквилизаторы и принимайте их на здоровье. – О боже, я говорю с бетоном. Самое время звонить личному психиатру.
Напился я тогда как в первый раз.

Утром доложили – с голосами того, это … коньки отбросил. Вот такая история. Бесовщина, да и только. Сам под корвалолом год просидел, так вставило.

Продолжил мент, но его быстро остановили:
- Как то дороге на двухколесном мотоцикле ехали трое пьяных. Приказываю остановиться, а водитель кричит: "Льготников не берем!"
- Хуйня! Глохни мусор.

- Да ладно Ильич, - широко улыбнулся я, - мне тут вспомнилось, как мы пошутили, поржете. Я тогда прорабом работал. Стройотряд нам подогнали из студентов хохляцких. Тридцать морд, все наглые, оселедцем украшенные и салом за версту прёт. Из института мелиорации вроде. Мы дом многоэтажный строили, как раз госкомиссия на носу.
Неделя сроку или срок, но уже нам.

Бригадир построил шабашников тех и давай:
- Уважаемые будущие ученые …! Короче – за неделю оштукатурите объект, получите зарплату, премию и плюсом банкет за счет руководства под завязку. Понятно, хлопцы?
- Понятно. Тока жрать и пить будем пока не скажем «Хватит». Согласны? – завопила хохломасса.
- А то …, - бригадира отпустило.
Студентики летали с цементом как трутни в брачный период – круглосуточно. Через неделю дом готов к сдаче.
Я уехал в кассу за получкой, а бригадир организовал пышный банкет в техническом отсеке. Было все, о чём только можно мечтать студентам … сало, огурцы, хлеб и спирт на десерт. Это всё, не считая простой еды и самогонки.

Вернулся вечером.
- Эти будки ненасытные нажрались еды и выдули море самогону, - возмущался бригадир, - перепились все, суки жадные, без чувств валяются.
- Давай проучим молодёжь! От пьянства отучим.

Заложив кирпичом единственный вход в помещение, мы пошли спать. Утром в спешке забыли о касатиках наших. Днем забегались. Потом госкомиссию водили кругами. Незаметно пролетела неделя, вспомнили.

Пробили киркой дыру в стене. Луч света явил картину – за столом сидит студентик, не скучает, умело обсасывает кисть с татуировкой «Kuzenko» и черными когтями. Остальные без голов и выпотрошенными потрохами аккуратно сложены в углу. Кровь слита по кружкам и посуде. В одной банке выколотые глаза уже без наивных искр, в других пропитанные алкоголем печень, мозги, почки. Все разложено по своим местам как книги в разделе фантастика от здоровой пищи.

Мы мигом поседели и покрылись холодным потом.

- Ты чёёё этоо сделааал, суукаааа? – выдавил из себя бригадир.
- Ну это … тараньку заготовил, к худшему приготовился. Я ж этот … потомственный голодоморец. Как батька учил …
- Теперь, сука, считай свой род потомственными затворниками. Сиди и будь счастлив. На воле ты и пяти минут не проживешь, душегуб.

Найдя кирпичи и цемент, я принялся закладывать дыру в стене.

- Постой, - бригадир подобрал строительную рукавицу и бросил несчастному, - вместо бабы любить будешь.
Я нашел вторую рукавицу и сделал то же самое.
- Зачем? – удивился товарищ.
- Груповуха … по праздникам.
Поделили мы эти деньги и, поклявшись молчать до последнего, разъехались по стране.
Что было с тем извергом, я не знаю. Вода там была. Еды заготовил достаточно. С тех пор пролетело пять лет.

- Уважаемый, не помните адрес где слышал больной голоса? – спросил я у доктора.

Пробили проход в стене. Очаровал порядок в небольшом помещении. Из вылизанных костей и черепов была выложена композиция «Ответ турецкого султана на письмо Запорожских казаков». Опытный судмед, произнеся фразу «Круговорот гавна и мочи в природе в действии», констатировал смерть сильно обросшего мужчины не более недели и записал в метрике - одна нога была согнута в колене, другая откинута в сторону, а левая - вытянута вдоль тела. Вещественные доказательства по делу - девяносто два рубля, считать выданными потерпевшему на его погребение. Беглый осмотр показал, что в крови не обнаружено ни алкоголя, ни никотина, ни тем более побоев. Труп скончался без причины.

Сидя на скамье подсудимых по доносу Шаймиева, я спросил у психиатра Петра:
- А от чего тогда умер пациент тот?
- Он перестал слышать голоса. Я тут тебе на зону собрал, - врач протянул большой рюкзак, - тут чай, табак, глюкоза и это … сорок пар новых зимних детских варежек мехом внутрь.
- Зачем? Я ж в Туркмению еду.
- Ну, это … гарем типа. Только про презики не забывай. Сам знаешь – никому нельзя доверять , тем более бабам. А замурованных в каждом доме как тараканов.

Олег Покс

Жэээсть!