Хмурая утренняя серость за окном как нельзя лучше сочеталась с выражением лица Дениса Подкорытова. Тучи, низко летящие над домами цвета слонового бедра, напоминали низкий лоб самого Дениса под шапкой лохматых пепельных волос, пыльные деревья – его невымытую физиономию.

- Ну, что там у нас на улице? – спросил сам себя Подкорытов, стоя возле кухонного окна, и кисло ответил: - Опять капитализм…

С капитализмом у Дениса были особые счеты – почему-то все блага этого хваленого строя упорно не прилипали к подкорытовским рукам, несмотря на отчаянные попытки их владельца зацепить хоть что-нибудь. Перепадавшие порою крохи с чьего-то богатого стола считаться благами никак не могли, даже с очень большим приближением.


Подкорытов почесал пятерней волосатую грудь под майкой, взял чайник, подошел к раковине и открыл кран.

- Пш-ш-ш… - сказал кран.

- Сам пш-ш-ш, - сказал Денис, - воду давай! – и ударил ладонью по нежной сантехнике. В кране что-то щелкнуло, и в чайник хлынула струя черной – абсолютно черной – жидкости. – А-а! – заорал Подкорытов и разразился тирадой, от которой проштрафившийся кран попытался свернуться трубочкой, но, вспомнив видимо, что он и так трубочка, остался неизмененным.

- Да что это еще за хрень такая?! – вопросил Денис после того, как часть цензурного лексикона вернулась в голову.

Кран стыдливо не отвечал, продолжая поливать чайник, брошенный на дно мойки, черной, маслянистой на вид жидкостью. В кухне запахло скипидаром. Подкорытов погрузил палец в неизвестную жидкость и поднес к носу. Запах скипидара усилился.

- Точно хрень! – вынес вердикт Денис, с трудом оттирая палец и, не закрывая кран, пошел в ванную. – Интересная хрень, - задумчиво пробормотал он, наблюдая за струей чистой - в меру сил - воды. – На кухне, значит, хрень, а здесь, значит, вода…

Он вернулся в кухню и, пристально глядя на текущую черную жидкость, принялся размышлять о ее природе.

- Может быть нефть, а? – с надеждой спросил он, скрипя извилинами. – Только откуда?

Подкорытов был достаточно начитан, чтобы знать, что нефть качается из Мезозоя, в который ее спрятали нефтяные магнаты. Подкорытовская же квартира ничем не напоминала Мезозой – скорее мавзолей, особенно запахом мумифицированных и упокоенных под диваном носков.

- К Сергеичу, что ли, сходить? – вспомнил вдруг Денис своего соседа, несколько лет в старые времена проработавшего нефтяником, а теперь зарабатывающего на жизнь извозом.

Мысль была не только свежей, но и уникальной, поскольку никаких других мыслей в голове не было…

- Нефть, чтоб его не туда! – заорал Сергеич, едва завидя льющуюся жидкость. – Откуда? – поинтересовался он, пачкая руки и с видимой ностальгией обнюхивая их.

- Из крана, - пояснил Подкорытов, - нефтяного.

- Ишь ты… - уважительно протянул Сергеич. – Так ты у нас, Дениска, магнат! Так, что ли?

- Выходит, так.

- И что делать будешь? – деловито поинтересовался Сергеич.

Денис задумался, наблюдая, как из обычного кухонного крана вместе с черной жидкостью начинают появляться на свет умопомрачительные надежды. «Неужели сбылось?» - возникла и не пожелала уходить мысль. Что именно сбылось, он и сам не мог бы объяснить, а вот гляди-ка – сбылось!

- Буду на рынок поставлять, – важно заявил он.

- На какой? – тут же уточнил Сергеич.

- На Южный. – Сосед согласно кивнул головой. – Ты не в курсе, сколько сейчас бушель нефти стоит?

- Не бушель – баррель! – поправил Сергеич и, подумав, ответил: - Много стоит.

- Много – это хорошо, - одобрил Подкорытов.

- Ясен конь! – согласился сосед, что-то лихорадочно вычисляя в уме. – Знаешь что, если ты таперича магнат, то на Южном рынке тебе светиться не с руки, - заявил он убежденно. – Ты давай, как заправский магнат, производи продукт, а реализацией я займусь. Закон рынка: один производит, другой, стало быть, зарабатывает. Тьфу, черт! – тут же поправился он, – другой продает! Погоди, я сейчас за тарой сбегаю. У Нинки со второго этажа после вчерашнего много должно быть.

- Ладно, беги. Я пока делом займусь, - сказал Денис и, усевшись на табурет, закурил.

…Слух о том, что Подкорытов нашел нефть, разнесся по дому со скоростью, равной скорости Сергеича, прытко собирающего тару по квартирам. Всем было интересно посмотреть на пресловутый нефтяной кран вблизи, своими глазами. Поток соседей, приходящих взглянуть на струйку черной жидкости, грозил смыть входную дверь. Даже Семеновна из квартиры напротив, много лет даже не здоровающаяся с Подкорытовым, пришла установить дипломатические отношения с нефтяной державой.

- Нефть, значит, - сказала она, буравя Дениса завистливым взглядом - видимо, в надежде пробурить вторую скважину. – Ну, ну…

- Тебе сейчас служба безопасности нужна. – Сказал, недобро прищурившись на Семеновну, Николай Петрович - гибддэшник, имеющий по слухам свою золотую жилу где-то на объездной. Та фыркнула и ушла к себе. – Точно говорю, нужна. Народ у нас – сам знаешь, какой. Доверишь? - Денис молча пожал протянутую руку.

За день у Подкорытова перебывали все жители дома. Каждый из них, как выяснилось, очень хорошо разбирался в вопросах мировой энергетики, не говоря о макроэкономике. Мужчины степенно делились опытом продаж – от пивных банок до ворованных автомобильных колес; детишки осторожно совали пальцы в нефть; старушки норовили унести к себе, сколько удастся в сложенных лодочками ладонях, говоря, что это – на память, почему-то, о Чубайсе. Девушки откровенно интересовались планами Дениса насчет женитьбы, на ходу предлагая пробные варианты с обязательным посещением Парижа, как мирового центра нефтяной торговли.

Ближе к вечеру пришли мужчина и женщина – оба с папочками в руках – представители коммунальных служб.

- У Вас нет права на эту нефть! – уверенно заявил мужчина, сурово сверкая очками. – Водопровод – государственный, нефть, следовательно, тоже.

- Зато квартира приватизированная, - парировал Подкорытов.

- А водопровод – нет! – вмешалась женщина, тряхнув старательно выкрашенными под падшую блондинку волосами.

- Кран - мой! – возразил Денис, чувствуя боль истинного магната за лишаемую собственность.

- Кран можете забрать, я принес другой – государственный, купленный на мои деньги, - сказал с угрозой мужчина, доставая откуда-то из-под полы дешевый водопроводный кран с приделанным счетчиком.

В это время за спиной мужчины возникло несколько фигур в форме. Государство пришло за своим. Или за подкорытовским, как думал сам Подкорытов. Вздохнув и силясь вспомнить номер телефона Гаагского трибунала, Денис принялся свинчивать кран под ехидными взглядами соседей. Новый кран – со счетчиком – устанавливало государство в лице присланного человека в форме.

Мужчина с папочкой торжественно открутил вентиль. Из крана хлынула обычная водопроводная вода. Присутствующие официальные лица разочарованно вздохнули, дружно, как и принято у официальных лиц, раскрыв рты.

Почувствовав что-то, похожее на вдохновение, Подкорытов подошел к мойке, поднял над ней свой, низвергнутый с законного места кран и открыл его. Из ни к чему не прикрученного крана в мойку весело побежала струйка нефти. Рты официальных лиц раскрылись еще больше, так, что стали видны остатки котлеты по-киевски, принятой с капустой на обед мужчиной с папочкой, и большие куски гамбургеров у людей в форме. Кто-то из соседей упал в обморок. Соседские девушки ближе придвинулись к Подкорытову.

Проведенные с участием властей эксперименты показали, что нефтяной кран выдает любимое страной «черное золото» только в кухне, только над мойкой, только при открытии его подкорытовской рукой. Представители государства обиженно загрустили. Сергеич снова ушел собирать тару. Денис наслаждался кажущимся шуршанием купюр со многими нулями, глядя на обещающе журчащую черную струйку.

…Утро началось с неприятностей. У Подкорытова уволилась продающая контора вместе с собранной тарой - Сергеич обнаружил в своей квартире газ.

- Да ты понимаешь, чтоб его не туда, воду в туалете спустил, чувствую, запах странный. – Рассказывал он Подкорытову, захлебываясь слюной. - Сначала думал: мало ли что, туалет все-таки. Да и водку вчера какую-то паленую пил. Потом думаю: «А вода-то где? Где это видано, чтобы в бачке воды не было?» Еще принюхался, постом спичку поднес. Так полыхнуло! Короче, нет у меня времени твоей нефтью дешевой заниматься, - объяснил он, убегая.

Выглянув в окно, Подкорытов порадовался сначала продолжающемуся капитализму, потом заметил, что дом со всех сторон оцеплен. В дверь позвонили.

До позднего вечера (благо, что магнатам можно не ходить на работу) представители власти, сопровождаемые суровыми мужчинами с фигурами Шварценеггера, но без его гонораров, заставляли Дениса то открывать, то закрывать кран, постоянно что-то высчитывая и записывая. Подкорытов догадывался, что у Сергеича проходит аналогичная процедура.

В короткий срок многие граждане, сначала в подкорытовском доме, потом и в других, стали находить в своих квартирах вытекающие либо испаряемые из самых неожиданных мест хорошо покупаемые сокровища родных недр. По слухам, одна старушка научилась своим древним ситом, сработанным еще до восстания Спартака, вымывать золотой песок прямо в водопроводной воде.

Гомкомстат начал жаловаться на снижение объема добычи полезных для государства ископаемых. Газовые и нефтяные недавние монополии забили тревогу, потом стрелки, потом – болт. Эпидемия магнатизации оказалась неуправляемой. Пункты приема природных ресурсов, каким-то образом попадающих в квартиры ничем до этого не примечательных граждан, открывались на каждом углу. Американцы стыдливо прекратили говорить о своей давней «золотой лихорадке».

…На этом месте автор вынужден прекратить повествование, поскольку из лопнувшей батареи стали сыпаться на пол какие-то мутно-белесые камешки. Пойду-ка проверю, на всякий случай, - вдруг это то, о чем я подумал…

(с) 7_korov